ому лишь очень немногие
  могли похвастать знакомством с нею. Эти немногие, сами будучи еще
  малознакомыми для нее людьми, не могли или не хотели взять на себя смелость
  явиться к ней с утренним визитом ради того, чтобы меня представить. Пока я,
  уже отчаявшись, беседовал с тремя приятелями все на ту же поглощавшую меня
  тему, предмет этой беседы внезапно сам появился перед нами.
   - Клянусь, вот и она! - вскричал один из приятелей.
   - Изумительна хороша! - воскликнул второй.
   - Сущий ангел! - промолвил третий.
   Я взглянул; в открытом экипаже, который медленно ехал по улице, к нам
  приближалось волшебное видение, представшее мне в опере, а рядом сидела та
  же молодая особа, что была тогда с нею в ложе.
   - Ее спутница тоже удивительно хорошо выглядит, - заметил тот из троих,
  кто заговорил первым.
   - Да, поразительно, - сказал второй, - до сих пор весьма эффектна; но
  ведь искусство творит чудеса. Честное слово, она выглядит лучше, чем пять
  лет назад, в Париже. Все еще хороша - не правда ли, Фруассар, то бишь
  Симпсон?
   - Все еще? - переспросил я, - почему бы нет? Но в сравнении со своей
  спутницей она все равно что свечка рядом с вечерней звездой - или светлячок
  по сравнению с Антаресом.
   - Ха, ха, ха! Однако ж, Симпсон, у вас истинный дар на открытия, и
  весьма оригинальные.
   На этом мы расстались; а один из трио принялся мурлыкать водевильные
  куплеты, в которых я уловил лишь несколько слов:
   Nin0n,