письмо, в котором излил свои чувства.
   Я писал свободно, смело - словом, писал со страстью. Я ничего не скрыл
  - даже своих слабостей. Я упомянул о романтических обстоятельствах нашей
  первой встречи и даже о взглядах, которыми мы обменялись. Я решился
  написать, что уверен в ее любви; этой уверенностью, а также пылкостью моего
  собственного чувства я оправдывал поступок, который иначе был бы
  непростителен. В качестве третьего оправдания я написал о своем опасении,
  что она может уехать из города, прежде чем мне явится возможность быть ей
  представленным. Я заключил это самое безумное и восторженное из посланий
  откровенным отчетом о своих денежных обстоятельствах, о своих немалых
  средствах и предложением руки и сердца.
   Ответа я ждал с мучительным нетерпением. Спустя какое-то время,
  показавшееся мне столетием, ответ пришел.
   Да, пришел. Как ни романтично все это может показаться, я действительно
  получил письмо от мадам Лаланд - от прекрасной, богатой, всех восхищавшей
  мадам Лаланд. Ее глаза - ее чудесные глаза - не обманывали: сердце ее было
  благородно. Как истая француженка, она послушалась честного голоса природы -
  щедрых побуждений сердца и презрела чопорные условности света. Она не
  отвергла мое предложение. Она не замкнулась в молчании. Она не возвратила
  мое письмо нераспечатанным. Она даже прислала ответ, начертанный ее
  собственной прелестной рукой. Ответ этот гласил:
   "Мосье Симпсон