. Если я уступлю вашим мольбам и вместе
  голосу собственного сердца, разве нельзя и мне требовать исполнения одной
  очень маленькой просьбы?
   - Назовите ее! - воскликнул я так пылко, что едва не привлек внимание
  гостей, и готовый, если б не они, броситься к ее ногам. - Назовите ее, моя
  любимая, моя Эжени, назовите! - но ах! Она уже исполнена прежде, чем
  высказана.
   - Вы должны, m0n ami, - сказала она, - ради любимой вами Эжени побороть
  маленькую слабость, в которой вы мне только что сознались, - слабость скорее
  моральную, чем физическую, и, поверьте, недостойную вашей благородной души -
  несовместимую с вашей прирожденной честностью - и которая наверняка навлечет
  когда-нибудь на вас большие неприятности. Ради меня вы должны победить
  кокетство, которое, как вы сами признаете, заставляет вас скрывать
  близорукость. Ибо вы скрываете ее, когда отказываетесь прибегнуть к обычному
  средству против нее. Словом, вы меня поняли; я хочу, чтобы вы носили очки, -
  тсс! Вы ведь уже обещали, ради меня. Примите же от меня в подарок вот эту
  вещицу, что я держу в руке; стекла в ней отличные, хотя ценность оправы и
  невелика. Видите, ее можно носить и так - и вот так - на носу, как очки, или
  в жилетном кармане в качестве лорнета. Но вы, ради меня, будете носить ее
  именно в виде очков, и притом постоянно.
   Должен признаться, что эта просьба немало меня смутила. Однако условие,
  с которым она была связана, не допускало ни малейших колебаний.
   -