а
  соперничать с прославленной Нинон де Ланкло.
   Она была очень богата; оставшись вторично вдовою, на этот раз
  бездетной, она вспомнила о моем существовании в Америке и, решив сделать
  меня своим наследником, отправилась в Соединенные Штаты в сопровождении
  дальней и на редкость красивой родственницы своего второго мужа - мадам
  Стефани Лаланд.
   В опере моя прапрабабка заметила мой устремленный на нее взор; поглядев
  на меня в лорнет, она нашла некоторое фамильное сходство. Заинтересовавшись
  этим и зная, что разыскиваемый ею наследник проживает в том же городе, она
  спросила обо мне своих спутников. Сопровождавший ее джентльмен знал меня в
  лицо и сообщил ей, кто я. Это побудило ее оглядеть меня еще внимательнее и,
  в свою очередь, придало мне смелость вести себя уже описанным нелепым
  образом. Впрочем, отвечая на мой поклон, она думала, что я откуда-либо
  случайно узнал, кто она такая. Когда я, обманутый своей близорукостью и
  косметическими средствами относительно возраста и красоты незнакомой дамы,
  так настойчиво стал расспрашивать о ней Толбота, он, разумеется, решил, что
  я имею в виду ее молодую спутницу и в полном соответствии с истиной сообщил
  мне, что это "известная вдова, мадам Лаланд".
   На следующее утро моя прапрабабушка встретила на улице Толбота, своего
  старого знакомого по Парижу, и разговор, естественно, зашел обо мне. Ей
  рассказали о моей близорукости, всем известной, хотя я этого не подозревал;
  и