моя добрая старая родственница, к большому своему огорчению, убедилась,
  что я вовсе не знал, кто она, а просто делал из себя посмешище, ухаживая на
  виду у всех за незнакомой старухой. Решив проучить меня, она составила с
  Толботом целый заговор. Он нарочно от меня прятался, чтобы не быть
  вынужденным представить меня ей. Мои расспросы на улицах о "прелестной
  вдове, мадам Лаланд" все, разумеется, относили к младшей из дам; в таком
  случае стал понятен и разговор трех джентльменов, встреченных мною по выходе
  от Толбота, так же как и их упоминание о Нинон де Ланкло. При дневном свете
  мне не пришлось видеть мадам Лаланд вблизи; а на ее музыкальном s0iree
  [Вечере (франц.),] я не смог обнаружить ее возраст из-за своего глупого
  отказа воспользоваться очками. Когда "мадам Лаланд" просили спеть, это
  относилось к младшей; она и подошла к фортепиано, а моя прапрабабушка, чтобы
  оставить меня и дальше в заблуждении, поднялась одновременно с нею и вместе
  с нею пошла в большую гостиную. На случай, если б я захотел проводить ее
  туда, она намеревалась посоветовать мне оставаться там, где я был; но
  собственная моя осторожность сделала это излишним. Арии, которые так меня
  взволновали и еще раз убедили в молодости моей возлюбленной, были исполнены
  мадам Стефани Лаланд. Лорнет был мне подарен в назидание и чтобы добавить
  соли к насмешке. Это дало повод побранить меня за кокетство, каковое
  назидание так на меня подействовало.