ти,
  вопрошай без стеснения ангелов, и дастся тебе!
   Ойнос. Но я мечтал, что в этом существовании я сразу стану всеведущим и
  со всеведением сразу обрету счастье.
   Агатос. Ах, не в познании счастье, а в его приобретении! Вечно
  познавая, мы вечно блаженны; но знать все - проклятие нечистого.
   Ойнос. Но разве Всевышний не знает всего?
   Агатос. Это (ибо он и Всеблаженнейший) должно быть единственным,
  неведомым даже ему.
   Ойнос. Но если познания наши растут с каждым часом, ужели мы наконец не
  узнаем всего?
   Агатос. Направь взор долу, в бездну пространств! - попытайся продвинуть
  его вдоль бесчисленных звездных верениц, пока мы медленно проплываем мимо -
  так - и так! - и так! Разве даже духовное зрение не встречает повсюду
  преграды бесконечных золотых стен вселенной? - стен из мириад сверкающих
  небесных тел, одною своею бесчисленностью слитых воедино?
   Ойнос. Вижу ясно, что бесконечность материи - не греза.
   Агатос. В Эдеме нет грез, но здесь говорят шепотом, что единственная
  цель бесконечности материи - создать бесконечное множество источников, у
  которых душа может утолять жажду познания, вечно неутолимую в пределах
  материи, ибо утолить эту жажду - значит уничтожить бытие души. Вопрошай же
  меня, мой Ойнос, без смущения и страха. Ну же! - оставим слева громозвучную
  гармонию Плеяд и воспарим от престола к звездным лугам за Орион, где вместо
  фиалок и нарциссов расцветают тройные и троецветные солнца.