и применимость не знают пределов, за исключением
  умственных пределов тех. кто его совершенствует и применяет. Но тут наши
  математики остановились.
   Ойнос. А почему, Агатос, им следовало идти дальше?
   Агатос. Потому что им пришли в голову некоторые соображения, полные
  глубокого интереса. Из того, что они знали, можно было вывести, что
  наделенному бесконечным знанием, сполна постигшему совершенство
  алгебраического анализа не составит труда проследить за каждым импульсом,
  сообщенным воздуху, а также межвоздушному эфиру - до отдаленнейших
  последствий, что возникнут даже в любое бесконечно отдаленное время. И в
  самом деле, можно доказать, что каждый такой импульс, сообщенный воздуху,
  должен в конечном счете воздействовать на каждый обособленный предмет в
  пределах вселенной; - и существо; наделенное бесконечным знанием, -
  существо, которое мы вообразим, - способно проследить все отдаленные
  колебания импульса - проследить по восходящей все их влияния на каждую
  частицу материи - вечно по восходящей в их модификациях старых форм - или,
  иными словами, в их творении нового - пока не найдет их наконец-то
  бездейственными, отраженными от престола божества. И не только это, но если
  в любую эпоху дать ему некое явление - например, если предоставить ему на
  рассмотрение одну из этих бесчисленных комет, - ему бы не составило труда
  определить аналитическим путем, каким первоначальным