о отныне не верю ничему, что
  хоть немного отдает необъяснимым.
   - Майн готт, тогда ты большой турак! - возразил мне на это голос,
  удивительнее которого я в жизни не слышал.
   Поначалу я принял было его за шум в ушах - какой слышишь иногда спьяну,
  но потом сообразил, что он гораздо больше походит на гул, издаваемый пустой
  бочкой, если бить по ней большой палкой; так что на этом бы объяснении я и
  остановился, когда бы не членораздельное произнесение слогов и слов. По
  натуре я нельзя сказать чтобы нервный, да и несколько стаканов лафита,
  выпитые мною, придали мне храбрости, так что никакого трепета я не испытал,
  а просто поднял глаза и не спеша, внимательно огляделся, ища непрошеного
  гостя. Однако никого не увидел.
   - Кхе-кхе, - продолжал голос, между тем как я озирался вокруг, - ты,
  ферно, пьян как свинья, раз не фидишь меня, федь я сижу у тебя под носом.
   Тут я и в самом деле надумал взглянуть прямо перед собой и
  действительно, вижу - против меня за столом сидит некто, прямо сказать,
  невообразимый и трудно описуемый. Тело его представляло собой винную бочку
  или нечто в подобном роде и вид имело вполне фальстафовский. Снизу к ней
  были приставлены два бочонка, по всей видимости, исполнявшие роль ног.
  Вместо рук наверху туловища болтались две довольно большие бутылки
  горлышками наружу. Головой чудовищу, насколько я понял, служила гессенская
  фляга, из тех, что напоминают большую табакерку