я совершенно растерялся и не знал, как поступить. Он же
  между тем продолжал говорить:
   - Сам фидишь, лучше фсего тебе сидеть смирно. Так фот, теперь ты
  узнаешь, кто я. Фзгляни на меня! Смотри хорошенько! Я - Ангел Необъяснимого.
   - Необъяснимо, - ответил я. - У меня всегда было такое впечатление, что
  у ангелов должны быть крылышки.
   - Крылышки! - воскликнул он, сразу распалясь. - Фот еще! На что они
  мне! Майн готт! Разфе я цыпленок?
   - Нет, нет, - поспешил я его уверить, - вы не цыпленок. Отнюдь.
   - Тогда сиди и феди себя смирно, не то опять получишь от меня кулаком
  по лбу. Крылья имеет цыпленок, и софа в лесу имеет крылья, и черти с
  чертенятами, и главный тойфель, но ангелы крыльеф не имеют, а я - Ангел
  Необъяснимого.
   - И какое же у вас ко мне дело?
   - Дело? - воскликнула эта комбинация предметов. - Как же ты турно
  фоспитан, если спрашиваешь у тжентльмена, и к тому же ангела, о деле!
   Таких речей я, понятно, даже от ангела снести не мог; поэтому, призвав
  на помощь всю мою храбрость, я протянул руку, схватил со столика солонку и
  запустил в голову непрошеному гостю. Однако то ли он пригнулся, то ли я
  плохо метил, но все, чего я добился, это разнес вдребезги стекло на
  циферблате каминных часов. Ангел же, со своей стороны, не оставил мои
  действия без внимания, ответив на них тремя новыми затрещинами, не менее
  увесистыми, чем первая. Я принужден был покориться, и стыдно признаться,