сказал я наконец, когда они уже поднимались по лестнице, -
  я счастлив, что рассеял ваши подозрения. Желаю вам всем здоровья и немного
  более учтивости. Кстати, господа, это... это очень хорошая постройка (в
  неистовом желании говорить непринужденно я едва отдавал себе отчет в своих
  словах), я сказал бы даже, что постройка попросту превосходна. В кладке этих
  стен - вы торопитесь, господа? - нет ни единой трещинки. - И тут, упиваясь
  своей безрассудной удалью, я стал с размаху колотить тростью, которую держал
  в руке, по тем самым кирпичам, где был замурован труп моей благоверной.
   Господи боже, спаси и оборони меня от когтей Сатаны! Едва смолкли
  отголоски этих ударов, как мне откликнулся голос из могилы!.. Крик, сперва
  глухой и прерывистый, словно детский плач, быстро перешел в неумолчный,
  громкий, протяжный вопль, дикий и нечеловеческий, - в звериный вой, в
  душераздирающее стенание, которое выражало ужас, смешанный с торжеством, и
  могло исходить только из ада, где вопиют все обреченные на вечную муку и
  злобно ликуют дьяволы.
   Нечего и говорить о том, какие безумные мысли полезли мне в голову.
  Едва не лишившись чувств, я отшатнулся к противоположной стене. Мгновение
  полицейские неподвижно стояли на лестнице, скованные ужасом и удивлением. Но
  тотчас же десяток сильных рук принялись взламывать стену. Она тотчас
  рухнула. Труп моей жены, уже тронутый распадом и перепачканный запекшейся
  кровью, открылся взору. На голове