ий, я под каждой поставил подпись
  "Оподельдок" (имя красивое и звучное) и послал, каждую в отдельном конверте,
  во все четыре ведущих наших журнала с просьбой поместить немедленно и не
  тянуть с выплатой гонорара. Однако результат этого столь хорошо продуманного
  плана (успех которого избавил бы меня от многих забот в дальнейшем) убедил
  меня, что не всякого редактора можно одурачить, и нанес c0up de grace
  [Последний удар, которым добивают жертву, чтобы прекратить ее страдания
  (франц.).] (как говорят во Франции) по моим зарождающимся упованиям (как
  говорят на родине трансценденталистов).
   Словом, все журналы, все, как один, учинили мистеру "Оподельдоку"
  полный разгром в своих "Ежемесячных репликах корреспондентам". "Трамтарарам"
  отделал его таким манером:
   "Оподельдок (кто бы он ни был) прислал нам длинную тираду о сумасброде,
  названном Уголино, многодетном родителе, которому следовало драть своих
  сорванцов ремнем и отправлять их спать без ужина. Вся эта история не только
  банальна, но и скучна до зевоты. Оподельдок (кто бы он ни был) лишен всякого
  воображения, а воображение, по нашему скромному мнению, не только душа
  ПОЭЗИИ, но и сердце ее. Оподельдок (кто бы он ни был) имеет наглость
  требовать, чтобы мы немедленно напечатали его чепуху и "не тянули с выплатой
  гонорара". Мы не печатаем и не поднаем подобной галиматьи. Впрочем, можно не
  сомневаться, что всю ту дрянь, которую он способен намарать своим пером,
  охотно