, журнала более солидного, и стал с нетерпением,
  но покорный судьбе ждать дальнейшего развития событий. В следующем же номере
  я с радостью увидел мое стихотворение на первой странице, оно было
  опубликовано полностью в сопровождении следующих примечательных слов,
  напечатанных курсивом и в скобках:
   (Обращаем внимание наших читателей на публикуемые ниже восхитительные
  стансы "Брильянтин Тама". Нет нужды говорить о их великолепии и пафосе; их
  невозможно читать без слез. Тем, кто с отвращением вспоминает снотворные
  строки, написанные на ту же возвышенную тему грязной лапой редактора
  "Слепня", рекомендуем сравнить оба эти произведения.
   P.S. Сгораем от нетерпения разгадать тайну, которую скрывает псевдоним
  "Сноб". Можем ли мы надеяться побеседовать с автором лично?)
   Все это нисколько не расходилось с истиной, но, признаюсь, несколько
  превзошло мои ожидания, - пусть былое непонимание ляжет вечным позором на
  мою родину и человечество. Однако я, не теряя времени даром, отправился к
  редактору "Сластены" и, к великому моему счастью, застал этого джентльмена
  дома. Он приветствовал меня с искренней почтительностью, в которой сквозило
  отеческое и покровительственное восхищение, вызванное, конечно, моим крайне
  юным и беспомощным видом. Пригласив меня сесть, он сразу же заговорил о моем
  стихотворении, но скромность да не позволит мне повторить те тысячи
  комплиментов, которые он расточал. Впрочем, похвалы мистера Краба