кова
  была фамилия редактора) отнюдь не являлись набором льстивых фраз. Он
  разобрал мое произведение с полной непринужденностью и знанием дела, смело
  указав мне на ряд ничтожных погрешностей, что высоко подняло его в моих
  глазах. Разумеется, речь зашла о "Слепне", и, надеюсь, я никогда не навлеку
  на себя столь взыскательной критики и столь ядовитых насмешек, какими мистер
  Краб осыпал это злополучное издание. Я привык считать редактора "Слепня"
  чуть ли не сверхчеловеком, но мистер Краб рассеял мое заблуждение. Он
  обрисовал литературную и приватную жизнь "Кровососной мухи" (так язвительно
  назвал мистер Краб редактора "Слепня", своего конкурента) в их истинном
  свете. Он, "Кровососная муха", дрянь, каких мало. Он прескверный сочинитель.
  Продажный писака и фигляр. Мерзавец. Он написал трагедию - и вся страна
  хохотала до упаду, написал фарс - и вселенная залилась слезами. А кроме
  того, он не погнушался настрочить на него (мистера Краба) пасквиль и
  обозвать его "ослом". Если же я пожелаю высказать свое мнение о мистере
  "Кровососной мухе", страницы "Сластены", заверил меня мистер Краб, всегда в
  полном моем распоряжении. Тем временем, поскольку "Слепень" не преминет
  обрушиться на меня за мою попытку соперничать с автором "Брильянтина Тама",
  он (мистер Краб) берет непосредственно на себя защиту моих личных и прочих
  интересов. И если я в два счета не выйду в люди, то не по его (мистера
  Краба) вине.
   Мистер Краб