раб прервал на секунду свою речь (последнюю ее часть я никак не
  мог понять), и я осмелился намекнуть на гонорар, который ожидал полнить за
  свои стихи, согласно объявлению на обложке "Сластены", гласившему, что он
  ("Сластена") "щедро оплачивает все принятые материалы, нередко тратя на одно
  маленькое стихотворение сумму, превышающую годовой расход "Трамтарарама",
  "Горлодера" и "Абракадабры" вместе взятых.
   Едва я произнес слово "гонорар", мистер Краб широко раскрыл глаза,
  затем рот, напомнив своим видом испуганную старую утку, которая тщетно
  силится крякнуть. В таком виде он пребывал (то и дело хватаясь за голову,
  словно в крайней растерянности), пока я не выложил ему почти все, что хотел
  сказать.
   Когда я умолк, он в изнеможении откинулся на спинку кресла, беспомощно
  опустив руки, но все так же по-утиному разинув рот, Я молчал, озадаченный
  столь необычным поведением. Вдруг он вскочил и потянулся к звонку, но,
  коснувшись его, видимо, изменил свое намерение, каково бы оно ни было,
  нырнул под стол и тут же вылез, держа в руках дубинку. Поднял ее
  (затрудняюсь сказать, с какой целью), однако в тот же миг кроткая улыбка
  осветила его лицо, и он спокойно опустился в кресло.
   - Мистер Там, - сказал он (я заранее послал ему визитную карточку), -
  мистер Там, вы ведь молоды, даже очень?
   Я согласился, присовокупив, что еще не достиг совершеннолетия.
   - Ах, вот как! - сказал он. - Очень хорошо? Все понятно без