ив, и,
  наоборот, кто усомнится в тайном намерении "Долгоножки" слегка поругать,
  чтобы прославить.
   Мне, собственно, было наплевать на то, что "Долгоножка" болтает о
  "Слепне". Но тут речь шла обо мне. После возвышенного тона, в каком "Олух",
  "Гадина" и "Крот" высказались о моих способностях, слишком уж безучастно
  звучали слова захудалой "Долгоножки": "джентльмен, одаренный гением, и
  ученый". Джентльмен - и это точно! И я тут же решил добиться от "Долгоножки"
  письменного извинения или вызвать ее на дуэль.
   Поглощенный этой задачей, я стал думать, кого из друзей направить с
  поручением к "досточтимой" "Долгоножке", и, поскольку редактор "Сластены"
  выказывал мне явные знаки расположения, я в конце концов решился прибегнуть
  к его помощи.
   До сих пор не могу найти удовлетворительного объяснения весьма
  странному выражению лица и жестам, с которыми мистер Краб слушал меня, пока
  я излагал ему свой план. Он повторил сцену со звонком и дубинкой и не
  преминул по-утиному раскрыть рот. Был такой момент, когда мне казалось, что
  он вот-вот крякнет. Но припадок прошел, как и в тот раз, и он начал говорить
  и действовать, как разумное существо. Однако он отказался выполнить
  поручение и убедил меня вовсе не посылать вызов, хотя и признал, что ошибка
  "Долгоножки" возмутительна, особенно же неуместны слова "джентльмен" и
  "ученый".
   В конце беседы мистер Краб, выказывая, по-видимому, чисто отеческую
  заботу о моем