ризмов", "Искусство посрамлять" (полный курс), "Самоучитель площадной
  брани" (ин-фолио) и "Льюис Г. Кларк о языке". Эти труды я основательно
  изодрал скребницей, затем, бросив клочки в сито, тщательно отсеял все
  мало-мальски пристойное (сущий пустяк), а крепкие выражения запихнул в
  большую оловянную перечницу с продольными дырками, в них фразы проходили
  целиком и без задержки. Смесь была готова к употреблению. Когда требовалось
  исполнить роль Томаса Гавка, я смазывал лист писчей бумаги белком гусиного
  яйца, затем, изодрав предназначенное к разбору произведение тем же способом,
  каким я раздирал книги, только более осторожно, чтобы на каждом клочке
  осталось по слову, я бросал их в ту же перечницу, завинчивал крышку,
  встряхивал и высыпал всю смесь на смазанный белком лист, к которому она
  мгновенно прилипала. Эффект получался изумительный. Просто сердце
  радовалось! Прямо скажу, никому не удавалось создать что-либо, хотя бы
  близко напоминающее мои рецензии, которые я изготовлял таким простым
  способом на удивление всему миру. Правда, первое время меня несколько
  смущала - вследствие застенчивости, вызванной неопытностью, - некоторая
  бессвязность, какой-то оттенок bizarre (как говорят во Франции), присущий
  моим рецензиям в целом. Все фразы вставали не на свое место (как говорят
  англосаксы). Многие строились шиворот-навыворот, иные даже вверх ногами, и
  не было ни одной, которая от этой путаницы