не утратила бы в какой-то степени
  своего смысла. Только изречения мистера Льюиса Кларка оказались столь
  категорическими и стойкими, что, по-видимому, не смущались самыми необычными
  положениями и выглядели одинаково довольными и веселыми, - стояли они вверх
  или вниз ногами.
   Трудно сказать, какая судьба постигла редактора "Слепня" по напечатании
  моей рецензии на его "Брильянтин Тама". Вероятнее всего, он умер, изойдя
  слезами. Во всяком случае, он мгновенно исчез с лица земли, и с тех пор даже
  призрака его никто не видел.
   С этим делом было покончено, фурии умиротворены, и я сразу завоевал
  особую благосклонность мистера Краба. Он доверил мне свои тайны, определил
  меня в "Сластене" на постоянную должность Томаса Гавка и, не имея пока
  возможности назначить мне содержание, разрешил широко пользоваться его
  советами.
   - Дорогой мой Каквас, - сказал он мне однажды после обеда. - Я ценю
  ваши способности и люблю вас, как сына. Вы станете моим наследником. После
  смерти я откажу вам "Сластену". А пока я сделаю из вас человека... сделаю...
  только слушайтесь моих советов. Прежде всего надо избавиться от этого
  старого кабана.
   - Кабана? - с любопытством спросил я. - Свиньи, да?.. арег [Кабан
  (лат.).] (как говорят по-латыни)?.. где свинья?.. кто свинья?..
   - Ваш отец, - отвечал он.
   - Совершенно верно, - сказал я. - Свинья.
   - Вам надо сделать карьеру, Каквас, - продолжал мистер Краб, - а этот
  ваш наставник