и. Оставалось признать неизбежное.
  Я был не в склепе. Припадок случился со мной вдали от дома,
  среди чужих людей, когда и как, я не мог вспомнить; и зти люди
  похоронили мена, как собаку, заколотили в самом обыкновенном
  гробу, глубоко закопали на веки вечные в простой, безвестной
  могиле.
   Когда эта неумолимая уверенность охватила мою душу, я
  вновь попытался крикнуть; и крик, вопль, исполненный смертного
  страдания, огласил царство подземной ночи.
   -- Эй! Эй, в чем дело? -- отозвался грубый голос.
   -- Что еще за чертовщина! -- сказал другой голос.
   -- Вылазь! -- сказал третий.
   -- С чего это тебе взбрело в башку устроить кошачью
  музыку? -- сказал четвертый; тут ко мне скопом подступили
  какие-то головорезы злодейского вида и бесцеремонно принялись
  меня трясти. Они не разбудили меня -- я уже проснулся, когда
  крикнул, -- но после встряски память вернулась ко мне
  окончательно.
   Дело было неподалеку от Ричмонда, в Виргинии. Вместе с
  одним другом я отправился на охоту, и мы прошли несколько миль
  вниз по Джеймс-Ривер. Поздним вечером нас застигла гроза.
  Укрыться можно было лишь в каюте небольшого шлюпа, который
  стоял на якоре с грузом перегноя, предназначенного на
  удобрение. За неимением лучшего нам пришлось заночевать на
  борту. Я лег на одну из двух коек, -- можете себе представить,
  что за койки на шлюпе грузоподъемностью в шестьдесят или
  семьдесят тонн. На моей койке не