служила красота.
   Дело в том, что миссис Уайет показалась мне настоящей дурнушкой. На мой
  взгляд, ее почти можно было назвать безобразной. Однако одета она была с
  изысканным вкусом, и тогда у меня не возникло сомнения в том, что она
  пленила сердце моего друга менее преходящими чарами ума и души. Сказав мне
  лишь два-три слова, она тотчас удалилась в свою каюту вместе с мистером
  Уайетом.
   Во мне вновь вспыхнуло неутолимое любопытство. Горничной с ними не было
  - в этом я убедился собственными глазами. Оставалось подождать, не появится
  ли еще какой-нибудь багаж. Некоторое время спустя на пристани показалась
  повозка с продолговатым сосновым ящиком - по-видимому, пакетбот ждал только
  его, чтобы отплыть. Едва ящик перенесли на борт, как мы отчалили и вскоре,
  благополучно миновав мель в устье реки, вышли в открытое море.
   Ящик этот, как я уже сказал, был продолговатым. Он имел примерно шесть
  футов в длину и два с половиной в ширину - я внимательно рассмотрел его, и я
  люблю быть точным. Подобная форма встречается не часто, и едва я увидел
  ящик, как похвалил себя за догадливость. Читатель, вероятно, помнит, что, по
  моим предположениям, особый багаж моего друга художника должен был состоять
  из картин или, по крайней мере, из одной картины. Мне было известно, что в
  течение нескольких недель он часто виделся с Николини, и вот теперь на
  пакетбот доставили ящик, который, судя по его форме, мог служить только
  вместилищем для копии