довольно невзрачной,
  совершенно невоспитанной и, бесспорно, вульгарной". И все недоумевали, что
  заставило Уайета решиться на подобный брак. Богатство - таков был всеобщий
  приговор; по я-то знал, что эта догадка неверна. В свое время Уайет сказал
  мне, что она не принесла ему в приданое ни доллара и что у нее нет
  состоятельных родственников, которые могли бы оставить ей наследство. Он
  говорил мне, что женился "по любви и ради одной любви, найдя ту, кто была
  более чем достойна любви". Когда я вспомнил эти слова моего друга, меня
  охватило глубочайшее недоумение. Неужели он помешался? Какое другое
  объяснение мог я найти? Ведь он был таким утонченным, таким возвышенным,
  таким взыскательным, таким чутким к малейшим недостаткам и изъянам, таким
  страстным ценителем всего прекрасного! Правда, сама дама, по-видимому,
  питала к нему нежнейшую привязанность - это становилось особенно заметно в
  его отсутствие, когда она ставила себя в весьма и весьма смешное положение,
  постоянно сообщая что-нибудь, что ей говорил "ее возлюбленный муж, мистер
  Уайет". Слово "муж" - если прибегнуть к одному из ее собственных изящных
  выражений - казалось, "все время вертелось у нее на языке". Тем не менее
  все, кто был на борту, постоянно замечали, что он избегает ее общества самым
  подчеркнутым образом и все время затворяется у себя в каюте, которую,
  собственно говоря, он почти не покидал, предоставляя жене полную свободу
  развлекаться