столовой, - туда же выходили все мужские каюты. Три
  каюты Уайета сообщались с малым салоном, отделенным от главного лишь легкой
  скользящей дверью, которая на ночь никогда не запиралась. Так как мы почти
  все время шли против лобового ветра, причем довольно крепкого, то наше судно
  непрерывно лавировало, и когда оно кренилось на правый борт, скользящая
  дверь между салонами открывалась и оставалась открытой - никто не брал на
  себя труд вставать с постели и закрывать ее. Однако моя койка располагалась
  так, что в тех случаях, когда скользящая дверь открывалась, а дверь моей
  каюты была открыта (из-за жары же она бывала открыта постоянно), я мог
  видеть почти весь малый салон, причем именно ту его часть, где находились
  каюты мистера У. Так вот, в те две ночи (не следовавшие одна за другой),
  когда меня томила бессонница, я совершенно ясно видел, как около одиннадцати
  часов и в ту и в другую ночь миссис У. крадучись выходила из каюты мистера
  У. и скрывалась в третьей каюте, где оставалась до рассвета, а тогда по зову
  мужа возвращалась обратно. Это неопровержимо доказывало, что разрыв между
  ними был полным. Они уже отказались от общей спальни, вероятно, помышляя о
  формальном разводе, и я опять решил, что тайна третьей каюты наконец
  разъяснилась.
   Было и еще одно обстоятельство, которое весьма меня заинтересовало. В
  обе упомянутые бессонные ночи, немедленно после того, как миссис Уайет
  удалялась в третью каюту, мой слух начинал