ал бы над ней рыдать? А потому, повторяю,
  меня, несомненно, вводила в заблуждение моя фантазия, подстегнутая зеленым
  чаем почтенного капитана Харди. Перед зарей я оба раза ясно слышал, как
  мистер Уайет вновь закрывал продолговатый ящик крышкой и возвращал гвозди в
  прежнее положение с помощью обернутого материей молотка. Вслед за тем он
  выходил из каюты совершенно одетый и вызывал миссис Уайет из третьей каюты.
   Наше плаванье продолжалось уже семь дней, и мы находились на траверзе
  мыса Гаттерас, когда с юго-запада налетел шторм. Однако мы в известной мере
  были готовы к нему, так как погода уже некоторое время угрожающе портилась.
  Люки были задраены, багаж и все предметы внизу и на палубе надежно
  закреплены. По мере того как ветер крепчал, мы убирали паруса и несли теперь
  только контрбизань и фор-марсель, взяв на них по два рифа.
   Мы шли таким образом двое суток - наш пакетбот во многих отношениях
  показал себя отличным мореходом, и мы совсем не набрали воды в трюм. Однако
  на исходе второго дня ветер стал ураганным, наша контрбизань была разорвана
  в клочья, мы потеряли ход, и на нас обрушилось подряд несколько гигантских
  валов. Они увлекли за собой в море трех матросов, камбуз и почти весь левый
  фальшборт. Не успели мы прийти в себя, как лопнул фор-марсель, но мы
  поставили штормовые паруса, и в течение нескольких часов наше судно
  продолжало благополучно продвигаться вперед.
   Однако ураган не стихал и ничто не