царило полное молчание. Наконец я осмелился прервать
  его:
   - Вы заметили, капитан, что они сразу пошли ко дну? Разве это не
  странно? Признаюсь, когда я увидел, что он привязывает себя к ящику перед
  тем, как предаться волнам, во мне пробудилась слабая надежда на его
  спасение.
   - Они и должны были пойти ко дну, - ответил капитан. - Как камень.
  Впрочем, они вскоре вновь всплывут - однако не прежде чем растворится соль.
   - Соль?! - воскликнул я.
   - Шшш, - сказал капитан, указывая на жену и сестер покойного. - Мы
  поговорим об этом после, в более подходящее время.
   =
   Нам пришлось перенести немало страданий, и мы с трудом избежали смерти
  в пучине, однако счастье улыбнулось не только вельботу, но и нашей шлюпке.
  Короче говоря, мы, еле живые, причалили после четырех дней тяжких испытаний
  к песчаному берегу напротив острова Роанок. Там мы провели педелю, не
  претерпев никакого ущерба от тех, кто наживается на кораблекрушениях, и в
  конце концов нас подобрало судно, шедшее в Нью-Йорк.
   Примерно через месяц после гибели "Индепенденса" я случайно встретил на
  Бродвее капитана Харди. Как и следовало ожидать, мы вскоре разговорились о
  случившемся и о печальной судьбе бедного Уайета. Тогда-то я и узнал
  следующие подробности.
   Художник взял каюты для себя, своей жены и двух сестер, а также для
  горничной. Его жена действительно была, как он и утверждал, необыкновенно
  красивой и необыкновенно