,
  пожалуй, и занятны, и по-своему небесполезны, но для постижения духа нужно
  что-то другое. Я пришел к выводу, что так уж все мы, видно, устроены, и
  философия так никогда и не приучит нас рассматривать качества как нечто
  предметное само по себе. Мы, может быть, и рады бы, но ни ум, ни чувства не
  приемлют этого.
   Так вот, повторяю, я смутно чувствовал в себе душу, хоть разумом - не
  верил. Но в последнее время это чувство во мне заметно углубилось, разум же
  настолько далеко пошел ему навстречу, что сейчас я уже затрудняюсь
  определить, где кончается одно и где начинается другое. Притом же оказалось
  нетрудно убедиться, что это положение - результат месмерического
  воздействия. Объяснить свою мысль яснее я мог бы, только высказав
  предположение, что месмерическое озарение позволяет мне схватывать самый ход
  рассуждений, который, пока я нахожусь в этом необычном состоянии, я могу
  проследить, но который - такова сама месмерическая феноменальность подобного
  состояния - становится недоступен моему пониманию в нормальных условиях,
  тогда в сознании остаются лишь результаты этих рассуждений. Бодрствующему во
  сне рассуждения и вывод - то есть причина и конечный результат - даны
  нераздельно. В естественном же состоянии причина исчезает, и остается -да и
  то, пожалуй, лишь частично - один результат.
   - Эти соображения навели меня на мысль, что если, когда я буду усыплен,
  мне задать поискусней ряд наводящих вопросов, то