ество, светоносный эфир. Мы же называем все эти вещества и
  явления материей, охватывая таким образом единым и всеобщим определением все
  материальное; но так или иначе, а ведь не может быть двух представлений,
  более существенно отличных друг от друга, чем то, которое связано у нас в
  одном случае с металлом и в другом - со светоносным эфиром. Как только дело
  доходит до второго, мы чувствуем почти неодолимую потребность отождествить
  его с бесплотным духом или с пустотой. И удерживает нас от этого только то
  соображение, что он состоит из атомов; но даже и тогда мы ищем себе опору в
  понятии об атоме как о чем-то, хотя бы и в бесконечно малых размерах, но
  все-таки имеющем плотность, осязаемость, вес. Устраните понятие о его
  атомистичности - и мы уже не в состоянии будем рассматривать эфир как вполне
  реальное вещество, или, во всяком случае, как материю. За неимением лучшего
  определения нам пришлось бы называть его духом. Сделаем, однако, от
  рассмотрения светоносного эфира еще один шаг дальше и представим себе
  вещество, которое настолько же бесплотней эфира, насколько эфир бесплотней
  металла, - и мы наконец приблизимся (вопреки всем ученым догмам) к массе,
  единственной в своем роде, - к нерасторжимой материи. Потому что, хотя мы и
  примиряемся с бесконечной малостью самих атомов, бесконечная малость
  пространства между ними представляется абсурдом. Ибо тогда непременно
  возникло бы какое-то критическое состояние, какая-то