епень разреженности,
  когда, если атомы достаточно многочисленны, промежуточное пространство между
  ними должно было бы совершенно исчезнуть и вся их масса - абсолютно
  уплотниться. Ну, а поскольку само понятие об атомистической структуре в
  данном случае исключается, природа этой массы неизбежно сводится теперь к
  нашему представлению о духе. Совершенно очевидно, однако, что наше вещество
  по-прежнему остается материей. По правде говоря, мы ведь не можем уяснить
  себе, что такое дух, поскольку не в состоянии представить себе то, чего не
  существует. И обольщаемся мыслью, будто составили себе о нем какое-то
  понятие потому только, что обманываем себя представлением о нем как о
  бесконечно разреженном веществе.
   П. По-моему, ваша мысль об абсолютном уплотнении наталкивается на одно
  возражение, которое невозможно оспаривать; оно заключено в том ничтожно
  малом сопротивлении, которое испытывают небесные тела при своем обращении в
  мировом пространстве, - сопротивлении, которое, как теперь установлено со
  всей очевидностью, существует в каких-то размерах, но настолько мало, что
  его совершенно не заметило даже Ньютоново всевидящее око. Мы знаем, что
  сопротивление тел зависит главным образом от их плотности. Абсолютное
  уплотнение даст абсолютную плотность. А там, где нет промежуточного
  пространства, не может быть и податливости. И абсолютно плотный эфир был бы
  для движения звезд преградой бесконечно более могучей,