тим нетерпеливо застучали
  дверным молотком, отчего я тут же и проснулся. А минуту спустя, пока я еще
  продирал глаза, жена сунула мне под нос записку от моего старого друга
  доктора Йейбогуса. В ней значилось:
   "Во что бы то ни стало приходите ко мне, мой добрый друг, как только
  получите это письмо. Приходите и разделите нашу радость. Я наконец благодаря
  упорству и дипломатии добился от дирекции Городского музея согласия па
  обследование мумии - вы помните какой. Мне разрешено распеленать ее и, если
  потребуется, вскрыть. При этом будут присутствовать лишь двое-трое близких
  друзей, вы, разумеется, в том числе. Мумия уже у меня дома, и мы начнем ее
  разматывать сегодня в одиннадцать часов вечера.
   Всегда ваш Йейбогус".
   Дойдя до слова "Йейбогус", я почувствовал, что совершенно, окончательно
  проснулся. В восторге выпрыгнул я из-под одеяла, сокрушая все на своем пути,
  оделся с быстротой прямо-таки фантастической и со всех ног бросился к дому
  доктора.
   Там я застал уже всех в сборе, с нетерпением ожидающими моего прибытия.
  Мумия лежала распростертая на обеденном столе, и лишь только я вошел, было
  приступлено к обследованию.
   Это была одна из двух мумий, привезенных несколько лет назад кузеном
  Йейбогуса капитаном Артуром Ментиком с Ливийского нагорья, где он их нашел в
  одном захоронении близ Элейтиаса, на много миль вверх по Нилу от Фив. В этой
  местности пещеры хотя и не столь величественны, как фиванские гробницы, зато
  представляют