на, знаменующие
  собою, вне всякого сомнения, имя усопшего. По счастью, среди нас находился
  мистер Глиддон, который без труда расшифровал эту надпись: она была сделана
  просто фонетическим письмом и читалась как "Бестолковео".
   Нам не сразу удалось вскрыть ящик так, чтобы не повредить его, но,
  когда наконец мы в этом преуспели, нашим глазам открылся другой ящик, уже в
  форме гроба и значительно меньших размеров, чем наружный, но во всем прочем
  - его совершенная копия. Промежуток между ними был заполнен смолой, отчего
  краски на втором ящике несколько пострадали.
   Открыв и его (что мы осуществили с легкостью), мы обнаружили третий
  ящик, также сужающийся с одного конца и вообще отличающийся от второго лишь
  материалом: он был сделан из кедра и все еще источал присущий этому дереву
  своеобразный аромат. Никакого зазора между вторым и третьим ящиком не было -
  стенки одного вплотную прилегали к стенкам другого.
   Сняв третий ящик, мы обнаружили и извлекли саму мумию. Мы ожидали, что
  она, как всегда в таких случаях, будет плотно обернута, как бы забинтована,
  полосами ткани, но вместо этого оказалось, что тело заключено в своего рода
  футляр из папируса, покрытый толстым слоем лака, раззолоченный и испещренный
  рисунками. На них изображены были всевозможные мытарства души и ее встречи с
  различными богами. Повторялись одни и те же человеческие фигуры, - но всей
  видимости, портреты набальзамированных особ. От головы до ног
  перпендикулярной