прямив ее необыкновенно
  сильным толчком, так брыкнула доктора Йейбогуса, что этот солидный ученый
  муж вылетел, словно стрела из катапульты, через окно третьего этажа на
  улицу.
   Мы все en masse [Скопом (франц.).] ринулись вон из дома, чтобы
  подобрать разбитые останки нашего погибшего друга, но имели счастье
  повстречать на лестнице его самого, задыхающегося от спешки, исполненного
  философическим пылом испытателя и еще более прежнего убежденного в
  необходимости с усердием и тщанием продолжить наши опыты.
   По его указанию, мы, не медля ни минуты, сделали глубокий надрез на
  кончике носа испытуемого, и доктор, крепко ухватившись, притянул его в
  соприкосновение с проводом.
   Эффект - морально и физически, в прямом и переносном смысле - был
  электрический. Во-первых, покойник открыл глаза и часто замигал, точно
  мистер Барнс в пантомиме; во-вторых, он чихнул; в-третьих, сел; в-четвертых,
  потряс кулаком под носом у доктора Йейбогуса; и в-пятых, обратившись к
  господам Глиддону и Бакингему, адресовался к ним на безупречном египетском
  языке со следующей речью:
   - Должен сказать, джентльмены, что нахожу ваше поведение столь же
  оскорбительным, сколь и непонятным. Ну, хорошо, от доктора Йейбогуса ничего
  другого и не приходится ожидать. Он просто жирный неуч, где ему, бедняге,
  понять, как нужно обращаться с порядочным человеком. Мне жаль его. Я его
  прощаю. Но вы, мистер Глиддон, и вы, Силк,