тор
  Йейбогус опять стал готовить инструменты.
   Относительно последнего предложения оратора у Бестолковео нашлись
  кое-какие контрдоводы идейного свойства, какие именно, я не понял; но он
  выразил удовлетворение принесенными ему извинениями, слез со стола и пожал
  руки всем присутствующим.
   По окончании этой церемонии мы все занялись возмещением ущерба,
  понесенного нашим гостем от скальпеля. Зашили рану на виске, перебинтовали
  колено и налепили на кончик носа добрый дюйм черного пластыря.
   Затем мы обратили внимание на то, что граф (ибо таков был титул
  Бестолковео) слегка дрожит - без сомнения, от холода. Доктор сразу же
  удалился к себе в гардеробную и вынес оттуда черный фрак наимоднейшего
  покроя, пару небесно-голубых клетчатых панталон со штрипками, розовую, в
  полоску chemise [Сорочку (франц.).] широкий расшитый жилет, трость с
  загнутой ручкой, цилиндр без полей, лакированные штиблеты, желтые замшевые
  перчатки, монокль, пару накладных бакенбард и пышный шелковый галстук. Из-за
  некоторой разницы в росте между графом и доктором (соотношение было примерно
  два к одному) при облачении египтянина возникли небольшие трудности; но
  потом все кое-как уладилось и наш гость был в общем и целом одет. Мистер
  Глиддон взял его под руку и подвел к креслу перед камином, между тем как
  доктор позвонил и распорядился принести ему сигар и вина.
   Разговор вскоре оживился. Всех, естественно, весьма заинтересовал