ли, должны были бы
  привести к существенному развитию и накоплению знаний. Поэтому тот факт, что
  древние египтяне тем не менее уступают современным людям, особенно
  американцам, во всех достижениях науки, я объясняю превосходящей толщиной
  египетского черепа.
   - Признаюсь, - любезнейшим тоном ответил граф, - что опять не вполне
  понимаю вас. Не могли ли бы вы пояснить, какие именно достижения науки вы
  имеете в виду?
   Тут все присутствующие принялись хором излагать основные положения
  френологии и перечислять чудеса животного магнетизма.
   Граф выслушал нас до конца, а затем рассказал два-три забавных
  анекдота, из которых явствовало, что прототипы наших Галля и Шпурцгейма
  пользовались славой, а потом впали в безвестность в Египте так давно, что о
  них уже успели забыть, и что демонстрации Месмера - не более как жалкие
  фокусы в сравнении с подлинными чудодействиями фиванских savants [Мудрецов
  (франц.).], которые умели сотворять вшей и прочих им подобных существ.
   Тогда я спросил у графа, а умели ли его соотечественники предсказывать
  затмения. Он с довольно презрительной улыбкой ответил, что умели.
   Это меня несколько озадачило, но я продолжал выспрашивать, что они еще
  понимают в астрономии, пока один из нашей компании, до сих пор не
  раскрывавший рта, шепнул мне на ухо, что за сведениями на этот счет мне
  лучше всего обратиться к Птолемею (не знаю такого, не слышал), да еще к
  некоему Плутарху,