аписавшему труд "De facie lunae" ["О лике, видимом на
  луне" (лат.).].
   Тогда я задал мумии вопрос о зажигательных и увеличительных стеклах и
  вообще о производстве стекла. Но не успел еще и договорить, как все тот же
  молчаливый гость тихонько тронул меня за локоть и покорнейше попросил
  познакомиться, хотя бы слегка, с Диодором Сицилийским. Граф же вместо ответа
  только осведомился, есть ли у нас, современных людей, такие микроскопы,
  которые позволили бы нам резать камеи, подобные египетским. Пока я
  размышлял, что бы ему такое сказать на это, в разговор вмешался наш
  маленький доктор Йейбогус, и при этом довольно неудачно.
   - А наша архитектура! - воскликнул он, к глубокому возмущению обоих
  путешественников, которые незаметно пинали его и щипали, но все напрасно. -
  Посмотрите фонтан на Боулинг-грин у нас в Нью-Йорке! Или - если это
  сооружение уж слишком величаво для сопоставления - возьмите здание Капитолия
  в Вашингтоне!
   И наш коротышка-лекарь пустился подробно перечислять и описывать
  прекрасные линии и пропорции упомянутого сооружения. Только в портале, с
  жаром восклицал он, имеется ни много ни мало как двадцать четыре колонны
  пяти футов в диаметре каждая и в десяти футах одна от другой!
   Граф сказал на это, что, к своему сожалению, не может сейчас назвать
  точные цифры пропорций ни одного из главных зданий в городе Карнаке, который
  был заложен некогда во тьме времен, но развалины которого