ом я
  говорю, постигло их в виде турнюра".
   - Чего? - переспросил царь.
   - Турнюра, - сказала Шехерезада. - "Один из злобных джиннов, вечно
  готовых творить зло, внушил этим изысканным дамам, будто то, что мы зовем
  телесной красотой, целиком помещается в некоей части тела, расположенной
  пониже спины. Идеал красоты, как они считают, прямо зависит от величины этой
  выпуклости; так как они вообразили это уже давно, а подушки в тех краях
  дешевы, там не помнят времен, когда можно было отличить женщину от
  дромадера..."
   - Довольно! - сказал царь. - Я не желаю больше слушать и не стану. От
  твоего вранья у меня и так уже разболелась голова. Да и утро, как я вижу,
  уже наступает. Сколько бишь времени мы женаты? У меня опять проснулась
  совесть. Дромадер! Ты, кажется, считаешь меня ослом. Короче говоря, пора
  тебя удавить.
   Эти слова, как я узнал из "Таклинетли", удивили и огорчили Шехерезаду;
  но, зная царя за человека добросовестного и неспособного нарушить слово, она
  покорилась своей участи, не сопротивляясь. Правда, пока на ней затягивали
  петлю, она обрела немалое утешение в мысли, что столько еще осталось
  нерассказанным и что ее раздражительный супруг наказал себя, лишившись
  возможности услышать еще много удивительного.
  
  
  
  Эдгар Аллан По
  
  Золотой Жук
  
   Глядите! Хо! Он пляшет, как безумный.
   Тарантул укусил его...
   "Все не правы"
  
  Много лет тому назад мне довелось