упил назад и покинул нишу.
   -- Проведите рукой по стене, -- сказал я. -- Вы
  чувствуете, какой на ней слой селитры? Здесь в самом деле очень
  сыро. Еще раз умоляю вас -- вернемся. Нет? Вы не хотите? В
  таком случае я вынужден вас покинуть. Но сперва разрешите мне
  оказать вам те мелкие услуги, которые еще в моей власти.
   -- Амонтильядо! -- вскричал мой друг, все еще не пришедший
  в себя от изумления.
   -- Да, -- сказал я, -- амонтильядо.
   С этими словами я повернулся к груде костей, о которой уже
  упоминал. Я разбросал их, и под ними обнаружился порядочный
  запас обтесанных камней и известки. С помощью этих материалов,
  действуя моей лопаткой, я принялся поспешно замуровывать вход в
  нишу.
   Я не успел еще уложить и один ряд, как мне стало ясно, что
  опьянение Фортунато наполовину уже рассеялось. Первым указанием
  был слабый стон, донесшийся из глубины тайника. То не был стон
  пьяного человека. Затем наступило долгое, упорное молчание. Я
  выложил второй ряд, и третий, и четвертый; и тут я услышал
  яростный лязг цепи. Звук этот продолжался несколько минут, и я,
  чтобы полнее им насладиться, отложил лопатку и присел на груду
  костей. Когда лязг наконец прекратился, я снова взял лопатку и
  без помех закончил пятый, шестой и седьмой ряд. Теперь стена
  доходила мне почти до груди. Я вновь приостановился и, подняв
  факел над кладкой, уронил слабый луч на темную фигуру в
  тайнике.
   Громкий пронзительный крик, целый залп криков,