сказал я, наглядевшись на него вдосталь, - это
  действительно странный жук. Признаюсь, совершеннейшая новинка,
  никогда ничего подобного не видывал. По-моему, больше всего этот
  жук походит на череп, каким его принято изображать на эмблемах.
  Да что там походит... Форменный череп!
  
  - Череп? - отозвался Легран. - Пожалуй, что так, в особенности
  на моем рисунке. Общая форма овальная. Два черных пятнышка
  сверху напоминают глазницы, не так ли? А нижнее удлиненное
  пятнышко можно счесть за оскал черепа.
  
  - Может быть, что и так, Легран, - сказал я ему, - но
  рисовальщик вы слабый. Я подожду судить о жуке, пока не увижу
  его собственными глазами.
  
  - Как вам угодно, - отозвался он с некоторой досадой, - но,
  по-моему, я рисую недурно, по крайней мере, я привык так
  считать. У меня были отличные учителя, и позволю себе заметить,
  чему-то я должен был у них научиться.
  
  - В таком случае вы дурачите меня, милый друг, - сказал я ему. -
  Вы нарисовали довольно порядочный череп, готов допустить даже,
  хотя я и полный профан в остеологии, что вы нарисовали
  замечательный череп, и если ваш жук на самом деле похож на него,
  это самый поразительный жук на свете. Жук с такой внешностью
  должен вызывать суеверное чувство. Я не сомневаюсь, что вы
  назовете его Scarabaeus caput h0minis [Жук; здесь: человеческая
  голова (лат.).] или как-нибудь еще в этом роде; естественная
  история полна подобных наименований. Хорошо, а где же у него
  усики?
  
  - Усики? - повторил Легран, которого наш спор почему-то привел