четырех часов дня, когда мы пустились в путь - Легран, Юпитер,
  собака и я. Юпитер нес косу и лопаты; он настоял на этом не от
  избытка любезности или же прилежания, но, как я полагаю, из
  страха доверить эти орудия своему господину. Вид у него был
  преупрямый. "Чертов жук!" - вот единственное, что я услышал от
  него за все путешествие. Мне поручили два потайных фонаря.
  Легран нес жука. Жук был привязан к концу шнура, п Легран крутил
  его на ходу, как заклинатель. Когда я заметил это новое явное
  доказательство безумия моего друга, я с трудом удержался от
  слез. Тем не менее я пока решил ни в чем не перечить Леграну и
  ждать случая, когда я смогу предпринять какие-либо энергичные
  меры. Я попытался несколько раз завязать беседу о целях похода,
  но безуспешно. Уговорив меня идти вместе с ним и довольный этим,
  Легран, видимо, не хотел больше вести никаких разговоров, и на
  все мои расспросы отвечал односложно: "Увидим! "
  
  Дойдя до мыса, мы сели в ялик и переправились на материк. Потом
  взобрались по высокому берегу и, взяв направление на
  северо-запад, углубились в дикий, пустынный край, где, казалось,
  никогда не ступала нога человека. Легран уверенно вел нас
  вперед, лишь изредка останавливаясь и сверяясь с ориентирами,
  которые, видимо, заприметил, посещая эти места до того.
  
  Так мы шли часа два, и на закате перед нами открылась угрюмая
  местность, еще более мрачная, чем все, что мы видели до сих пор.
  Это был род плато, раскинувшегося у подножья почти неприступного
  склона и поросшего