тей
  превышал триста пятьдесят английских фунтов. Я уж не говорю о
  часах, их было сто девяносто семь штук, и трое из них стоили не
  менее чем по пятьсот долларов. Часы были старинной системы, и
  ржавчина разрушила механизмы, но украшенные драгоценными камнями
  золотые крышки были в сохранности. В эту ночь мы оценили
  содержимое нашего сундука в полтора миллиона долларов. В
  дальнейшем, когда мы продали драгоценные камни и золотые изделия
  (некоторые безделушки мы сохранили на память), оказалось, что
  наша оценка клада была слишком скромной.
  
  Когда наконец мы завершили осмотр и владевшее нами необычайное
  волнение чуть-чуть поутихло, Легран, который видел, что я сгораю
  от нетерпения и жажду получить разгадку этой поразительной
  тайны, принялся за рассказ, не упуская ни малейшей подробности.
  
  - Вы помните, - сказал он, - тот вечер, когда я показал вам свой
  беглый набросок жука. Вспомните также, как я был раздосадован,
  когда вы сказали, что мой рисунок походит на череп. Вначале я
  думал, что вы просто шутите; потом я припомнил, как характерно
  расположены пятнышки на спинке жука, и решил, что ваше замечание
  не столь уж нелепо. Все же насмешка ваша задела меня - я
  считаюсь недурным рисовальщиком. Потому, когда вы вернули мне
  этот клочок пергамента, я вспылил и хотел скомкать его и
  швырнуть в огонь.
  
  - Клочок бумаги, вы хотите сказать, - заметил я.
  
  - Нет! Я сам так думал вначале, но как только стал рисовать,
  обнаружилось, что это тонкий-претонкий пергамент. Как вы
  помните, он был