что, быть
  может, мешает грязь, наросшая на пергаменте. Я осторожно обмыл
  его теплой водой. Затем положил его на железную сковороду,
  повернув вниз той стороной, где был нарисован череп, и поставил
  сковороду на уголья. Через несколько минут, когда сковорода
  накалилась, я вынул пергамент и с невыразимым восторгом увидел,
  что кое-где на нем появились знаки, напоминавшие цифры и
  расположенные в строку. Я снова положил пергамент на сковороду и
  подержал еще над огнем. Тут надпись выступила вся целиком -
  сейчас я вам покажу.
  
  Легран разогрел пергамент и дал его мне. Между черепом и
  козленком, грубо начертанные чем-то красным, стояли такие знаки:
  
  53##+305))6*;4826)4#.)4#);806*;48+8||60))85;;]8*;:#*8+83(88)5*
  +;46(;88*96*?;8)*#(;485);5*+2:*#(;4956*2(5*=4)8||8*;4069285);)
  6+8)4##;1#9;48081;8:8#1;48+85;4)485+528806*81(#9;48;(88;4(#?34
   ;48)4#;161;:188;#?;
  
  - Что ж! - сказал я, возвращая Леграну пергамент, - меня это не
  подвинуло бы ни на шаг. За все алмазы Голконды я не возьмусь
  решать подобную головоломку.
  
  - И все же, - сказал Легран, - она не столь трудна, как может
  сперва показаться. Эти знаки, конечно, - шифр; иными словами,
  они скрывают словесную запись. Кидд, насколько мы можем о нем
  судить, не сумел бы составить истинно сложную криптограмму. И я
  сразу решил, что передо мной примитивный шифр, но притом такой,
  который незатейливой фантазии моряка должен был показаться
  совершенно непостижимым.
  
  - И что же, вы сумели найти решение?
  
  - С легкостью!