ое и зловещее, что мне
  простительно было счесть это предзнаменованием. Я был настолько
  подавлен и вместе с тем озадачен, что прошло много дней, прежде
  чем я решился рассказать об этом моему другу.
   На исходе очень жаркого дня я сидел с книгою в руках возле
  открытого окна, откуда открывался вид на берега реки и на
  отдаленный холм, который с ближайшей к нам стороны оказался
  почти безлесным вследствие так называемого оползня. Мысли мои
  давно уже отвлеклись от книги и перенеслись в соседний с нами
  город, где царило уныние и ужас. Подняв глаза от страницы, я
  увидел обнаженный склон, а на нем -- отвратительного вида
  чудовище, которое быстро спустилось с холма и исчезло в густом
  лесу у его подножия. При появлении этого существа я сперва
  подумал, не сошел ли я с ума, и во всяком случае не поверил
  своим глазам; прошло немало времени, пока я убедился, что не
  безумен и не сплю. Но если я опишу чудовище, которое я ясно
  увидел и имел время наблюдать, пока оно спускалось по склону,
  читателям еще труднее, чем мне, будет в него поверить.
   Размеры чудовища, о которых я судил по стволам огромных
  деревьев, мимо которых оно двигалось, -- немногих лесных
  гигантов, устоявших во время оползня, -- были значительно
  больше любого из океанских судов. Я говорю "судов", ибо
  чудовище напоминало их своей формой -- корпус нашего
  семидесятичетырехпушечного военного корабля может дать довольно
  ясное представление о