л,
  скрываясь среди женщин, - уж на что это, кажется, мудреные
  вопросы, а какая-то догадка и здесь возможна.
  
  Сэр Томас Браун. Захоронения в урнах
  
  Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе
  малодоступны анализу. Мы судим о них только по результатам.
  Среди прочего нам известно, что для человека, особенно
  одаренного в этом смысле, дар анализа служит источником
  живейшего наслаждения. Подобно тому как атлет гордится своей
  силой и ловкостью и находит удовольствие в упражнениях,
  заставляющих его мышцы работать, так аналитик радуется любой
  возможности что-то прояснить или распутать. Всякая, хотя бы и
  нехитрая задача, высекающая искры из его таланта, ему приятна.
  Он обожает загадки, ребусы и криптограммы, обнаруживая в их
  решении проницательность, которая уму заурядному представляется
  чуть ли не сверхъестественной. Его решения, рожденные существом
  и душой метода, и в самом деле кажутся чудесами интуиции. Эта
  способность решения, возможно, выигрывает от занятий
  математикой, особенно тем высшим ее разделом, который
  неправомерно и только в силу обратного характера своих действий
  именуется анализом, так сказать анализом par excellence [По
  преимуществу (франц.).] Между тем рассчитывать, вычислять - само
  по себе еще не значит анализировать. Шахматист, например,
  рассчитывает, но отнюдь не анализирует. А отсюда следует, что
  представление о шахматах как об игре, исключительно полезной для
  ума, основано на чистейшем недоразумении. И так как перед вами,
  читатель,