что обращать внимание. Но наш игрок ничем
  себя не ограничивает. И хотя прямая его цель - игра, он не
  пренебрегает и самыми отдаленными указаниями. Он изучает лицо
  своего партнера и сравнивает его с лицом каждого из противников,
  подмечает, как они распределяют карты в обеих руках, и нередко
  угадывает козырь за козырем и он„р за он„ром по взглядам, какие
  они на них бросают. Следит по ходу игры за мимикой игроков и
  делает уйму заключений, подмечая все оттенки уверенности,
  удивления, торжества или досады, сменяющиеся на их физиономиях.
  Судя по тому, как человек сгреб взятку, он заключает, последует
  ли за ней другая. По тому, как карта брошена, догадывается, что
  противник финтит, что ход сделан для отвода глаз. Невзначай или
  необдуманно оброненное слово; случайно упавшая или открывшаяся
  карта и как ее прячут - с опаской или спокойно; подсчет взяток и
  их расположение; растерянность, колебания, нетерпение или боязнь
  - ничто не ускользает от якобы безразличного взгляда аналитика.
  С двух-трех ходов ему уже ясно, что у кого на руках, и он
  выбрасывает карту с такой уверенностью, словно все игроки
  раскрылись.
  
  Способность к анализу не следует смешивать с простой
  изобретательностью, ибо аналитик всегда изобретателен, тогда как
  не всякий изобретательный человек способен к анализу. Умение
  придумывать и комбинировать, в котором обычно проявляется
  изобретательность и для которого френологи (совершенно напрасно,
  по-моему) отводят особый орган, считая эту способность
  первичной, нередко