х, чей умственный
  уровень в остальном граничит с кретинизмом, что не раз
  отмечалось писателями, живописующими быт и нравы. Между умом
  изобретательным и аналитическим существует куда большее
  различие, чем между фантазией и воображением, но это различие
  того же порядка. В самом деле, нетрудно заметить, что люди
  изобретательные - большие фантазеры и что человек с подлинно
  богатым воображением, как правило, склонен к анализу.
  
  Дальнейший рассказ послужит для читателя своего рода
  иллюстрацией к приведенным соображениям.
  
  Весну и часть лета 18... года я прожил в Париже, где свел
  знакомство с неким мосье С.-Огюстом Дюпеном. Еще молодой
  человек, потомок знатного и даже прославленного рода, он испытал
  превратности судьбы и оказался в обстоятельствах столь
  плачевных, что утратил всю свою природную энергию, ничего не
  добивался в жизни и меньше всего помышлял о возвращении прежнего
  богатства. Любезность кредиторов сохранила Дюпену небольшую
  часть отцовского наследства, и, живя на ренту и придерживаясь
  строжайшей экономии, он кое-как сводил концы с концами,
  равнодушный к приманкам жизни. Единственная роскошь, какую он
  себе позволял, - книги, - вполне доступна в Париже.
  
  Впервые мы встретились в плохонькой библиотеке на улице
  Монмартр, и так как оба случайно искали одну и ту же книгу,
  чрезвычайно редкое и примечательное издание, то, естественно,
  разговорились. Потом мы не раз встречались. Я заинтересовался
  семейной историей Дюпена, и он поведал ее мне с обычной
  чистосердечностью