его очертаниях. Рот у него помещался на
  конце хобота длиною в шестьдесят-семьдесят футов, а толщиною
  примерно с туловище слона. У основания хобота чернели клочья
  густой шерсти -- больше чем на шкурах дюжины бизонов; оттуда
  торчали книзу и вбок два блестящих клыка вроде кабаньих, только
  несравненно больше. По обе стороны хобота тянулось по
  гигантскому рогу футов в тридцать-сорок, призматическому и
  казавшемуся хрустальным -- в них ослепительно отражались лучи
  заходящего солнца. Туловище было клинообразным и острием
  направлено вниз. От него шли две пары крыльев, каждая длиною
  почти в сто ярдов; они располагались одна над другой и были
  сплошь покрыты металлической чешуей, где каждая чешуйка имела в
  диаметре от десяти до двенадцати футов. Я заметил, что верхняя
  пара соединялась с нижней толстой цепью. Но главной
  особенностью этого страшного существа было изображение черепа,
  занимавшее почти всю его грудь и ярко белевшее на его темном
  теле, словно тщательно выписанное художником. Пока я глядел на
  устрашающее животное и особенно на рисунок на его груди с
  ужасом и предчувствием близкой беды, которое я не в силах был
  побороть никакими усилиями разума, огромные челюсти,
  помещавшиеся на конце его хобота, внезапно раскрылись, и из них
  раздался громкий и горестный вопль, прозвучавший в моих ушах
  зловещим предвестием; едва чудовище скрылось внизу холма, как я
  без чувств упал на пол.
   Когда я очнулся,