тали шарить в дымоходе и - о ужас! - вытащили за
  голову труп дочери: его вверх ногами, и притом довольно далеко,
  затолкали в узкую печную трубу. Тело было еще теплым. Кожа, как
  выяснилось при осмотре, во многих местах содрана - явное
  следствие усилий, с какими труп заталкивали в дымоход, а потом
  выволакивали оттуда. Лицо страшно исцарапано, на шее
  сине-багровые подтеки и глубокие следы ногтей, словно человека
  душили.
  
  После того как сверху донизу обшарили весь дом, не обнаружив
  ничего нового, все кинулись вниз, на мощеный дворик, и там
  наткнулись на мертвую старуху - ее так хватили бритвой, что при
  попытке поднять труп голова отвалилась. И тело и лицо были
  изуродованы, особенно тело, в нем не сохранилось ничего
  человеческого.
  
  Таково это поистине ужасное преступление, пока еще окутанное
  непроницаемой тайной".
  
  Назавтра газета принесла следующие дополнительные сообщения:
  
  "ТРАГЕДИЯ НА УЛИЦЕ МОРГ
  
  Неслыханное по жестокости убийство всколыхнуло весь Париж,
  допрошен ряд свидетелей, но ничего нового, проясняющего тайну,
  пока не обнаружено. Ниже приведены вкратце наиболее существенные
  показания:
  
  Полина Дюбур, прачка, показывает, что знала покойниц последние
  три года, стирала на них. Старая дама с дочкой, видно, жили
  дружно, душа в душу. Платили исправно. Насчет их образа жизни и
  средств ничего сказать не может. Полагает, что мадам Л'Эспанэ
  была гадалкой, этим и кормились. Поговаривали, что у нее есть
  деньги. Свидетельница никого не встречала в доме, когда
  приходила