бельем или приносила его после стирки. Знает
  наверняка, что служанки они не держали. Насколько ей известно,
  мебелью был обставлен только пятый этаж.
  
  Пьер Моро, владелец табачной лавки, показывает, что в течение
  четырех лет отпускал мадам Л'Эспанэ нюхательный и курительный
  табак небольшими пачками. Он местный уроженец и коренной житель.
  Покойница с дочерью уже больше шести лет как поселилась в доме,
  где их нашли убитыми. До этого здесь квартировал ювелир,
  сдававший верхние комнаты жильцам. Дом принадлежал мадам
  Л'Эспанэ. Старуха всякое терпение потеряла с квартирантом,
  который пускал к себе жильцов, и переехала сама на верхний этаж,
  а от сдачи внаем свободных помещений и вовсе отказалась. Не
  иначе как впала в детство. За все эти годы свидетель только
  пять-шесть раз видел дочь. Обе женщины жили уединенно, по
  слухам, у них имелись деньги. Болтали, будто мадам Л. промышляет
  гаданьем, но он этому не верил. Ни разу не видел, чтобы кто-либо
  входил в дом, кроме самой н дочери да кое-когда привратника, да
  раз восемь - десять наведывался доктор.
  
  Примерно то же свидетельствовали и другие соседи. Никто не
  замечал, чтобы к покойницам кто-либо захаживал. Были ли у них
  где-нибудь друзья или родственники, тоже никому слышать не
  приходилось. Ставни по фасаду открывались редко, а со двора их и
  вовсе заколотили, за исключением большой комнаты на пятом этаже.
  Дом еще не старый, крепкий.
  
  Изидор Мюзе, жандарм, показывает, что за ним пришли около трех
  утра. Застал у дома толпу, человек