зможность" здесь
  не явная, а мнимая.
  
  Я стал рассуждать a p0steri0ri [В обратном порядке (франц.).].
  Убийцы, несомненно, бежали в одно из этих окон. Но тогда они не
  могли бы снова закрепить раму изнутри, а ведь окна оказались
  наглухо запертыми, и это соображение своей очевидностью давило
  на полицейских и пресекало их поиски в этом направлении. Да,
  окна были заперты. Значит, они запираются автоматически. Такое
  решение напрашивалось само собой. Я подошел к свободному окну, с
  трудом вытащил гвоздь и попробовал поднять раму. Как я и думал,
  она не поддалась. Тут я понял, что где-то есть потайная пружина.
  Такая догадка, по крайней мере, оставляла в силе мое исходное
  положение, как ни загадочно обстояло дело с гвоздями. При
  внимательном осмотре я действительно обнаружил скрытую пружину.
  Я нажал на нее и, удовлетворясь этой находкой, не стал поднимать
  раму.
  
  Я снова вставил гвоздь в отверстие и стал внимательно его
  разглядывать. Человек, вылезший в окно, может снаружи опустить
  раму, и затвор сам собой защелкнется - но ведь гвоздь сам по
  себе на место не станет. Отсюда напрашивался вывод, еще более
  ограничивший поле моих изысканий. Убийцы должны были бежать
  через другое окно. Но если, как и следовало ожидать, затвор в
  обоих окнах одинаковый, то разница должна быть в гвозде или, по
  крайней мере, в том, как он вставляется на место. Забравшись на
  матрац и перегнувшись через спинку кровати, я тщательно осмотрел
  раму второго окна; потом, просунув руку, нащупал и нажал
  пружину, во