всех отношениях схожую с соседкой. Затем я занялся
  гвоздем. Он был такой же крепыш, как его товарищ, и тоже входил
  в отверстие чуть ли не по самую шляпку.
  
  Вы, конечно, решите, что я был озадачен. Плохо же вы себе
  представляете индуктивный метод мышления - умозаключение от
  факта к его причине. Выражаясь языком спортсменов, я бил по мячу
  без промаха. Я шел по верному следу. В цепочке моих рассуждений
  не было ни одного порочного звена, я проследил ее всю до
  конечной точки - и этой точкой оказался гвоздь. Я уже говорил,
  что он во всем походил на своего собрата в соседнем окне, но что
  значил этот довод (при всей его убедительности) по сравнению с
  моей уверенностью, что именно к этой конечной точке и ведет
  путеводная нить. "Значит, гвоздь не в порядке", - подумал я. И
  действительно, чуть я до него дотронулся, как шляпка вместе с
  обломком шпенька осталась у меня в руке. Большая часть гвоздя
  продолжала сидеть в отверстии, где оп, должно быть, и сломался.
  Излом был старый; об этом говорила покрывавшая его ржавчина; я
  заметил также, что молоток, вогнавший гвоздь, частично вогнал в
  раму края шляпки. Когда я аккуратно вставил обломок на место,
  получилось впечатление, будто гвоздь целый. Ни малейшей трещинки
  не было заметно. Нажав на пружинку, я приподнял окно. Вместе с
  рамой поднялась и шляпка, плотно сидевшая в отверстии. Я опустил
  окно, опять впечатление целого гвоздя.
  
  Итак, в этой части загадка была разгадана: убийца бежал в окно,
  заставленное кроватью. Когда рама опускалась