венниками. По чистой
  гордыне разума все мы упустили его из виду. Мы позволили его существованию
  ускользнуть от наших чувств единственно по недостатку веры, будь то вера в
  Апокалипсис или вера в Каббалу. Само представление о нем никогда не
  приходит нам в голову просто потому, что в нем нет никакой надобности. Мы
  не видим нужды в этом влечении, в этой склонности. Мы не можем постичь его
  необходимость. Мы не понимаем, да и не могли бы понять, ежели
  представление об этом primum m0bile и возникло бы - мы не могли бы понять,
  каким образом оно способно приблизить человечество к его целям, временным
  или вечным. Нельзя отрицать, что френология и в весьма значительной
  степени вся метафизика были состряпаны a pri0ri [до и вне опыта (лат.)].
  Выдумывать схемы, диктовать цели богу принялся не человек, способный
  понимать и наблюдать, а скорее человек интеллекта и логики. Охватив
  подобным образом, к собственному удовлетворению, замыслы Иеговы, он
  построил из этих замыслов бесчисленные системы мышления. В области
  френологии, например, мы сначала решили, по вполне естественным
  основаниям, что божество повелело, дабы человек принимал пищу. Затем мы
  наделили человека органом питания, бичом, с помощью которого божество
  вынуждает человека принимать пищу, желает он того или нет. Во-вторых,
  установив, что бог повелел человеку продолжать род, мы немедленно
  обнаружили и орган любострастия. Так же обстояло