трижды обвернута
  вокруг талии и закреплена на спине скользящим узлом. Вторая юбка
  была из тонкого муслина, и от нее была оторвана полоса шириной
  дюймов в восемнадцать - оторвана полностью и очень аккуратно.
  Эта полоса муслина была свободно обвернута вокруг шеи и завязана
  неподвижным узлом. Поверх этой муслиновой полосы и обрывка
  кружев проходили ленты шляпки. Эти ленты были завязаны не
  бантом, как их завязывают женщины, а морским узлом.
  
  После опознания труп против обыкновения не был увезен в морг
  (это сочли излишней формальностью), а поспешно погребен
  неподалеку от того места, где его вытащили на берег. Благодаря
  усилиям Бове дело, насколько это было возможно, замяли, и прошло
  несколько дней, прежде чем оно привлекло внимание публики.
  Затем, однако, им занялась еженедельная газета [Нью-йоркская
  "Меркюри".], труп был эксгумирован и вновь подвергнут осмотру,
  но ничего, помимо вышеописанного, обнаружено не было. Правда, на
  этот раз платье, шляпку и прочее предъявили матери и знакомым
  покойной, и они без колебаний опознали в них одежду, в которой
  девушка ушла из дома в то утро.
  
  Тем временем возбуждение публики росло с каждым часом. Несколько
  человек было арестовано, но отпущено. Главное подозрение падало
  на Сент-Эсташа, и вначале он не сумел достаточно убедительно
  объяснить, как он провел роковое воскресенье. Однако вскоре он
  представил мосье Г. в письменном виде точные сведения о том, где
  и когда он был в этот день, подкрепленные надежными
  свидетельскими показаниями.