ло с воинственностью, с
  воображением, с причинностью, с даром созидания - коротко говоря, с каждым
  органом, выражает ли он какую-либо склонность, моральную особенность или
  же чисто интеллектуальную черту. И в этих схемах principia [первопричин
  (лат.)] человеческих действий последователи Шпурцгейма, верно или нет,
  частично или в целом, но все же лишь следовали по стопам своих
  предшественников, выводя и определяя все из заранее предустановленных
  судеб рода человеческого и целей творца.
   Было бы мудрее, было бы безопаснее, если бы наша классификация (раз
  уж мы должны классифицировать) исходила из того, как человек обычно или
  иногда поступает, а не из того, как, по нашему убеждению, предназначило
  ему поступать божество. Ежели мы не в силах постичь бога в его зримых
  деяниях, то как нам познать его непостижимые мысли, рождающие эти деяния?
  Ежели нам непонятны его объективные создания, то как его понять в его
  свободных желаниях и фазах созидания?
   Индукция a p0steri0ri [после опыта (лат.)] вынудила бы френологию
  признать изначальным и врожденным двигателем человеческих действий
  парадоксальное нечто, которое за неимением более точного термина можно
  назвать противоречивостью или упрямством. В том смысле, который я имею в
  виду, это - m0bile[побудительная причина (франц.)] без мотива, мотив не
  m0tivirt [мотивированный (искаж. нем.)]. По его подсказу мы действуем без
  какой-либо постижимой цепи; или, если это